TAGILCITY.RU
Неугасающее сияние Северного
Как выживает самый загадочный
микрорайон Нижнего Тагила
ТЕКСТ: АНТОН СЕЛИВЕРСТОВ
ФОТО: СЕРГЕЙ ПАТРУШЕВ
В каждом городе есть район, который несёт дурную славу и которым – иногда даже с гордостью – пугают приезжих. В Москве это Чертаново и прочие окраины с богатой криминальной историей, в Екатеринбурге – Уралмаш, в Нижнем Тагиле – Вагонка, или, если официально, Дзержинский район. А на самом его краю располагается микрорайон Северный посёлок, где многие тагильчане ни разу не были, для них эта часть города – загадка. Если Вагонке свойственно чувствовать себя обособленной от Нижнего Тагила (при поездке в центр местные говорят: «Едем в город»), то люди в Северном негласно отделяют себя и от Дзержинского района. Они называют себя северскими.
Добраться от Северного до центра города можно на одном-единственном маршрутном автобусе. Спросите на остановке у северских, долго ли ждать маршрутки, ответят: «Нет, минут тридцать, не больше». Так и есть: даже если водитель приезжает раньше, он дождётся время отбытия по графику и только потом запустит пассажиров. Люди не возмущаются и терпеливо ждут. Зато до Вагонки идут две маршрутки и два трамвая, но тоже раз в 20-30 минут.
Большая часть Дзержинского района зависит от «Уралвагонзавода», Северный же своей историей неразрывно связан с местным предприятием – химическим заводом «Планта». С 1939 года он производил боеприпасы и взрывчатые вещества для горнорудной промышленности и по соображениям секретности звался заводом №56. Во время Великой Отечественной войны «пятьдесят шестой» обеспечивал армию и принимал эвакуационное оборудование, а посёлок уже оброс жилыми домами, медучреждением, школой, магазином и клубом. Он тоже именовался по номеру и оставался секретным более 30 лет. Потом случились «девяностые»: завод не получал оборонных заказов, задерживал зарплату рабочим и не мог ничего дать посёлку.
В 1993 году предприятие расширило виды деятельности и стало выпускать мебель, но по-прежнему во многом зависит от «оборонки». Сейчас «Планта» входит в состав НПК «Техмаш» госкорпорации «Ростех», производит и утилизирует боеприпасы. А в Северном, который в этом году отмечает 80-летний юбилей, проживает около десяти тысяч человек. Подавляющее большинство местных всё ещё трудится на заводе.
– Почти все – сами или их родственники – работают на «Планте». Не стало заказов, завод перешёл на четырёхдневку, и сразу ощущается, что у всех в посёлке денег поубавилось, – повторяют друг за другом жители Северного.
Но завод, когда он ещё был «пятьдесят шестым», нёс полную ответственность за посёлок, в котором проживали его рабочие, а «Планта» Северному ничего не должна – во всяком случае, официально. Это подтверждают в администрации предприятия.
– Такова типичная ситуация для всей России. Население привыкло полностью полагаться на градообразующие предприятия, но те с девяностых лишились средств, а некоторые и вовсе исчезли. «Планта» устояла, но сейчас не может самовольно взять на себя обеспечение Северного, поскольку подотчётно вышестоящей корпорации. В такой ситуации трата на что-либо, кроме нужд завода, будет расценена как нецелевое расходование, – заявляет руководитель отдела по связям с общественностью «Планты» Борис Минеев.
Вынужденная самостоятельность Северного заметна по дворам на окраине, заросшим кустарником и травой. Жители жалуются на ветхие деревья, которые грозят свалиться в любой момент. На улицах то и дело попадаются неряшливые пьяницы, бредущие по одному или сидящие на лавочках небольшими группами.

Всякий чужак тут же ловит на себе подозрительные взгляды и немой вопрос:
«Мы тебя не знаем. Зачем ты здесь?»
– Раньше у завода было собственное подразделение, целый цех, который занимался проблемами ЖХК по всему посёлку. Я сам там работал, и тогда в штате только слесарей было 30 человек, а дома были моложе на двадцать лет. Сейчас у нас в зимний период работает всего восьмеро, а летом в день выходит один сотрудник, – говорит главный инженер местной управляющей компании «Химэнерго» Леонид Ковалёв.
Кадров не хватает и в двухэтажной больнице Северного, в здании которой находится и взрослая, и детская поликлиника. По словам медиков, кабинеты оборудованы и готовы к приёму пациентов, но многие специалисты ушли на пенсию, а молодые сменять их не торопятся. Старики и мамы с малолетними детьми часто вынуждены ездить за лечением и справками на Вагонку.
– Молодёжь просто не хочет к нам ехать, воспринимает Северный как какую-то глушь. Если человек живёт на Вагонке или в центре, то и работать предпочтёт там же. Чего ради утром тащиться на маршрутке к нам, а вечером – обратно? Большей зарплаты мы им пообещать не можем, а вот загруженность будет высокой, – жалуется главная медсестра филиала городской поликлиники №1 в посёлке Северный Наталья Скутина.
В то же время женщина рассказывает, что им удалось заманить одного специалиста. Педиатр Яна Червоткина переехала в посёлок с Выи, потому что ей пообещали служебное жильё. Это руководство завода выделило несколько квартир, чтобы молодые медики оставались лечить северских.
Кроме того, несмотря на заявления Минеева, «Планта» поддерживает местный спортивный комплекс «Алмаз». Здесь есть спортивный и тренажёрный залы, баскетбольная площадка и футбольное поле, секция единоборств, а все дети занимаются бесплатно. Ещё имеется сауна с бассейном, который, правда, не работает, его планируют разобрать и закопать. Заметив у бассейна фотографа, тренер по борьбе Сергей Матвеев говорит: «Не красиво же. Зачем снимать?»
Он в юности сам вместе со сверстниками занимался в стенах «Алмаза», а сейчас тренирует. Зарплату Матвееву начисляет «Планта» и, по его словам, нередко помогает в решении организационных вопросов. Воспитанники «Алмаза» выигрывают турниры, а один из них в этом году попал в клуб УГМК по самбо. Среди северских ребят это большое достижение, и теперь, говорит тренер, «дорожка проторена».
– Все тренеры «Алмаза» сами в детстве тренировались здесь. И дети, которые здесь тренируются сейчас – это дети тех, кто тренировался здесь раньше. Кто-то всерьёз пытается заниматься спортом, сделать карьеру, кто-то – для общей физической подготовки, а кто-то приводит сюда детей, чтобы привить им дисциплину и оградить от выпивки. Поколение из поколения северские занимались спортом в «Алмазе», – говорит он.
Ещё одно культовое место посёлка – дворец культуры «Космос». Само здание – советской постройки, но интерьер – словно взрыв из начала нулевых. В холле мраморные стены и пол, задрапированные окна – больше всего этому месту подходит слово «фойе». У барной стойки кафе несколько столиков, но работает оно только во время мероприятий, а в остальные дни прилавок пустует. Отдельное большое помещение отведено для кинотеатра, но он так давно не работает, что директор стесняется пускать туда посторонних, повторяя за тренером «Алмаза»: «Там не убрано, зачем это кому-то показывать?»
В «Космосе» для детей тоже ведут занятия – по музыке, танцам и изобразительному искусству. Здесь проходят все поселковые торжества: праздники, сводные выступления, награждения почётных жителей, концерты для ветеранов и, конечно же, для «Планты» – в честь юбилейных дат предприятия и особых достижений.
На весь посёлок два детских сада. Местные говорят: «Уж с чем, а с очередями в садики у нас проблем никаких». Школа одна, но и сюда дети зачисляются без хлопот. К тому же, в ней действуют кадетские классы – продлёнка с уклоном на физическую и патриотическую подготовку. По словам замдиректора Евгения Горбунова, они вводились после экономического спада, когда работяги – и мужья, и жёны – с утра до вечера пропадали на заводе, а их дети были предоставлены сами себе. Чтобы занять «слишком свободных» детей, рядом со школой также работает юношеский клуб творчества «Дружные».
– Иногда самые отпетые хулиганы приходят к нам и, встречая добродушное отношение к себе, начинают чувствовать сопричастность с коллективом, активно участвуют в его жизни, даже встают на защиту, если понадобится. Мы – как одна семья, и так десятки лет, из поколения в поколение, – рассказывает руководитель клуба Алёна Шипова.
У тренера «Алмаза» есть другие примеры: «Я много ребят знаю с Северного, которые в юности показывали успехи, но вдруг отвлекались на развлечения, гулянки, начинали лениться и разрушали свою жизнь – либо пьянкой, либо наркотиками, либо просто ленью. Их и днём можно увидеть на улице, бродят без работы и денег, зато навеселе».
Однако большинство северских уверяет, что, хоть маргиналов в посёлке хватает, местным их бояться не стоит.
– Случается, конечно, всякое, но обычно, если кто буянить начинает, достаточно напомнить, что мы в один садик ходили и в одной школе учились, а родители наши и дедушки-бабушки вместе работали. Молодёжи, если буянить начнёт, я могу пригрозить, что их родителям всё расскажу, и они тут же успокоятся. Все же друг друга по именам знают. Тут никакие сигнализации не нужны, во дворах, вместо камер наблюдения, есть бабушки, они чужака увидят сразу. А если свой украдёт… бывали такие случаи у некоторых по пьяни, но им потом говорили, что у своих брать нехорошо, и они всё возвращали, – объясняет кассир местного алкомаркета.
В руководстве «Планты» большинство – тоже свои, северские. Директор Николай Князев родился и рос в посёлке, а это вселяет в местных надежду, что завод продолжит хоть в какой-либо степени помогать Северному. TagilCity.ru несколько недель пыталось связаться с Князевым, но помощники сообщили, что он постоянно находится в разъездах.
– Как бы то ни было, завод не может не обращать внимания на социальные проблемы посёлка. Это же всё взаимосвязано. Тот же «Уралвагонзавод» не обязан, может быть, помогать Дзержинскому району, но все понимают, что в критической ситуации возникнет социальный взрыв, а это ударит и по заводу в том числе. То же самое с «Плантой» и Северным. Если руководство видит, что не хватает медиков в посёлке, большинство жителей которого – их работники, как оно может не помочь? – рассуждает Борис Минеев.
Однако одну из главных проблем Северного, похоже, даже выдачей квартир не решить – это отток молодёжи. Педиатр Яна Червоткина, которую сюда «заманили» бесплатным жильём, признаётся, что спустя пару лет в посёлке даже полюбила его, но всё равно проводит здесь лишь будни.
– Я сравниваю Северный с работой в больнице на Вагонке и понимаю, насколько здесь лучше. Люди все свои, да и в целом к медицинским работникам гораздо уважительнее относятся. Но всё равно отдыхать я езжу в центр, тут молодёжи делать нечего, – признаётся врач.
На центральной улице Щорса, возле спорткомплекса «Алмаз» работает фотолавка, которой владеет семейная пара. Они рассказывают, что в молодости у них была возможность уехать в Екатеринбург, но после рождения детей эти планы отодвигались и отдвигались, пока не отодвинулись на совсем.
– Сейчас уже дочь школу закончила и едет в Екатеринбург поступать. Я не против, чтобы она осталась, но понимаю, что здесь ей делать нечего. Многое зависит от «Планты», а другой работы нормальной нет. У молодёжи тут выбора не много. Да так и во всём Нижнем Тагиле. Можно, конечно, верить, что всё улучшится, но зачем, если можно поехать туда, где уже лучше? С другой стороны, вот мы не уехали, и ничего, не умерли. Вроде бы и жалею, что в своё время не уехал, а вроде бы и жалеть не о чем – хорошо живём, – говорит глава семьи.
На первый взгляд Северный действительно производит впечатление депрессивного посёлка. Ветхие дома, запущенные дворы, разбитые дороги, проходная к высокой стене химзавода и недобрые взгляды местных. Отсюда хочется убраться поскорее. Но походишь по тихим улицам, по парку, пообщаешься с людьми и думаешь: «Да ладно, не так уж и плохо. Уехать можно в любой момент. Автобусы ходят раз в полчаса».
Made on
Tilda